Почему всемирно известный писатель Стефан Цвейг покончил с собой

Почему всемирно известный писатель Стефан Цвейг покончил жизнь самоубийством? И он не ушел один, но взял с собой жену, которая не хотела быть без него в этом мире.

Стефан Цвейг казался современным воплощением счастья,
Любимец фортуны. Родившись в семье состоятельных австрийских евреев, он блестяще окончил Венский университет по специальности «философия». Его первые литературные работы были высоко оценены критиками. Он был красив, умен, окружен друзьями и пользовался популярностью у дам. Его судьба — встретить настоящую любовь … И все же однажды он решил покончить с жизнью.

Хотя в то время у людей было много других проблем, двойное самоубийство известного австрийского писателя и его молодой жены Шарлотты не могло не взволновать общественное мнение. 23 февраля 1942 года газеты опубликовали сенсационные заголовки и фотографию на первой полосе — шестидесятилетний Цвейг и его тридцатитрехлетняя жена Шарлотта лежат вместе в постели. Они приняли огромную дозу снотворного. Перед его смертью пара написала тринадцать писем родным и друзьям — пытаясь объяснить причины, попрощаться…..

Затем поступок знаменитого писателя сравнили с другими подобными случаями. Разочаровавшись в западной демократии, которая не смогла предотвратить приход Гитлера к власти и остановить рост фашизма, многие выдающиеся деятели культуры покинули страну: Вальтер Беньямин, Эрнст Толлер, Эрнст Вайс и Вальтер Хазенклевер. Вайс порезал себе вены, когда гитлеровская армия вошла в Париж. Газенклевер был отравлен в лагере для интернированных. Бенджамин принял яд, опасаясь попасть в руки гестапо: испанская граница, где он оказался, была блокирована. Оставшись без гроша в кармане и брошенный женой, Толлер повесился в отеле в Нью-Йорке.

Цвейгу, который находился в солнечной Бразилии, недалеко от Рио-де-Жанейро, ничего не угрожало. Страна, в которую он эмигрировал, приняла его с энтузиазмом, он был верен Шарлотте там, у него не было финансовых трудностей или проблем со здоровьем. Его незаконченные рукописи лежали в его столе. Тем не менее, существовал страх, который отравлял существование Цвейга. И чем старше становился писатель, тем сильнее становился этот страх, преследуя его, как амок, о котором он написал в своем рассказе. В психологии такое состояние называется герантофобией — страхом старости.

Цвейг нации

«Возможно, я была слишком избалована раньше». — сказал Цвейг под конец своей жизни. И слово «возможно» здесь не совсем подходит. Сам факт его рождения открыл перед Стефаном блестящие возможности. Его отец Мориц Цвейг был текстильным фабрикантом в Вене, мать Ида Бреттауэр принадлежала к богатейшей семье еврейских банкиров. Старший брат Стефана Альфред унаследовал бизнес отца, и Стефан получил возможность учиться в университете на доктора и заниматься любимым делом. Он был одаренным студентом, чьи знания, по выражению его друга Артура Шницлера, «небрежно падали ему в руки». Уже в шестнадцать лет Стефан опубликовал свои первые стихи, а в девятнадцать лет за свой счет выпустил сборник «Серебряные струны». Успех пришел сразу: работы молодого таланта понравились самому Рильке, а редактор одной из самых уважаемых австрийских газет, Neue Freie Presse, Теодор Герцль, принял статьи Цвейга к публикации. Будучи ассимилированным еврейским мальчиком, чьи родители принадлежали к высшему обществу, Стефан мог наслаждаться жизнью, будучи членом того, что сейчас бы назвали кругом золотой молодежи.

Стефан был вторым ребенком. Вместе со своим братом Альфредом.

Но, будучи по натуре живым и любознательным человеком, Стефан не довольствовался тем, что жизнь преподносила ему на блюдечке с голубой каемочкой. Он хотел исследовать мир. Все десять лет — до Первой мировой войны — писатель провел в путешествиях, посетив не только Европу: Францию, Англию, Италию, Испанию, но и далекие Канаду, Кубу, Мексику, США, Индию и Африку. Судьба была благосклонна к нему. Хотя Цвейг был призван в армию во время Первой мировой войны, из уважения к его пацифистским взглядам его отправили работать в военный архив, вдали от полей сражений. В то же время он публиковал антивоенные статьи и драмы и активно участвовал в общественной жизни — он помог основать международную организацию деятелей культуры, выступающих против войны.

Читайте также  Бойцовские породы Собак

Обладая от природы эффектной внешностью, он тщательно следил за своим имиджем — всегда был модным, хорошо одетым. Его изысканные манеры и образование сделали его приятным собеседником. Молодой человек был очень популярен у дам и легко заводил романы, но не спешил связывать себя узами брака. Стефан дал понять своим подругам, что самое главное для него — использовать свой писательский талант по назначению, а не увязнуть в семейных банальностях — ссорах, жалобах и ревности. Таким же необременительным очарованием могла бы быть для него Фредерика фон Винтерниц, но ….. она стала гораздо больше, чем просто.

Письмо от незнакомца

Их роман начался нетривиально — с письма. Позже Цвейг использовал его в одной из своих новелл, «Письмо незнакомца». Точнее, Фридерика впервые увидела модного писателя в литературном кафе «Ридгоф». Незадолго до этого подруга подарила ей томик стихов Верхарна в переводе Цвейга. Женщины скромно сидели в уголке, когда в кафе вошел Стефан, бросил в их сторону небрежную улыбку и воспитанная замужняя женщина и мать двоих детей почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. «И это только наш переводчик, — прошептала подруга, — такой красивый парень».

Фридерике колебалась недолго — внимательность взяла верх над благоразумием, и на следующий день она отправила литератору письмо. «Вчера в кафе мы с тобой сидели близко друг к другу. На столе передо мной лежал томик стихов Верхарда в вашем переводе. Ранее я читал один из ваших рассказов и сонетов. Их звуки до сих пор преследуют меня…. Я не прошу вас отвечать, но если вы хотите, напишите мне…».

Она ни на что не надеялась, но он ответил. Затем последовала вежливая переписка без обязательств. Кроме того, они нашли общие интересы — Фридерика также пробовала свои силы в литературе. В конце концов они встретились лично на музыкальном вечере. Жизнь фрау фон Винтерниц была довольно скучной и безрадостной — страсть уже исчезла из ее брака, муж изменял ей направо и налево. Знакомство с блестящим венским денди стало для нее возможностью раскрасить мир новыми красками. И она решила не упускать такую возможность.

Они стали любовниками. Однако Стефан был осторожен и не придавал этим отношениям слишком большого значения. Он не хотел терять свою свободу. Фредерика благоразумно молчала…. А через некоторое время он решил проверить границы этой свободы — он рванул в Париж и начал роман с симпатичной девушкой-модификатором по имени Марселла. О чем он не преминул сообщить своей хозяйке в письме. Страдая от ревности, она все же послала ему вежливый холодный ответ: «Я рада, что Париж встретил вас приятным сюрпризом». Стефан был в ужасе: он думал, что такая холодность означает только одно: Фридерика решила порвать с ним. И он так привязался к этой мудрой, понимающей и тонкой женщине! Вернувшись в Австрию, он сразу же сделал ей предложение. Они сочетались законным браком в 1920 году.

Звезда Давида

Цвейги прожили вместе восемнадцать счастливых лет. Романы Фридерике были популярны в Австрии, Стефан стал писателем, уважаемым во всем мире. Настоящую известность ему принесли произведения, написанные им после войны: рассказы, «романы-биографии», сборник исторических миниатюр «Звездные часы человечества» и биографические очерки. Несмотря на это, пара не кичилась своим положением. Они жили довольно скромно и даже не имели автомобиля. Их дом посещала вся творческая европейская элита того времени: Томас Манн, Поль Валери, Зигмунд Фрейд, Ромен Роллан….. Цвейг поддерживал молодые таланты, он всегда помогал своим коллегам, некоторым даже оплачивал месячную аренду, буквально спасая их от нищеты. Ромен Роллан писал о нем в своем дневнике: «Я не знаю ни одного друга, ни одного человека, который бы так глубоко и набожно исповедовал культ дружбы, как Стефан Цвейг, его дружба — его религия.

Читайте также  Норковая шуба: как не попасться на фальшивку

Его пара с Фридерикой считалась идеальной. Даже когда они были разлучены на несколько дней, пара обменивалась ласковыми письмами. Первый звонок прозвенел, когда Стефану было сорок лет. 24 ноября 1921 года Фридерика написала ему: «…Мое дорогое, милое, любимое дитя! Обнимаю вас от всего сердца, тысяча добрых пожеланий. Пусть все заботы останутся далеко, и пусть Господь пошлет вам радость, бодрость и доброе дело, чистое сердце — единственный источник всех наших счастливых радостей…». В ответ на это нежное послание Стефан заметил: «Почему ты на два дня задержал меня своим приветствием? Разве сорока недостаточно? Я все еще хорошо сохранившийся тридцатилетний человек. Еще целых сорок восемь часов». И в этом чувствовалось не ироническое отношение к событию, а искренняя озабоченность.

Впоследствии Фридерике с горечью вспоминала их следующую встречу, хотя в то время она не придавала этому особого значения. Они прогуливались недалеко от своего дома в Зальцбурге, когда на них наткнулись дряхлый старик и молодая женщина. Она осторожно поддерживала его, прокладывая путь. ‘Как отвратительна старость! — сказал Стефан. — Я бы не хотел дожить до этого момента. Однако, если бы рядом с этим обломком не было внучки, а была бы только молодая женщина… Помните ли вы библейского царя Давида? Рецепт вечной молодости всегда остается неизменным. Старик может одолжить его только у молодой женщины, которая в него влюблена». Семя было посеяно.

В ноябре 1931 года Цвейгу исполнилось пятьдесят лет. Он находится в расцвете сил, на пороге литературной славы, рядом с любимой и любящей женой — и вот он погружается в страшную депрессию. Один из его друзей написал: «Я ничего не боюсь — провала, забвения, потери денег, даже смерти. Однако я боюсь болезней, старости и зависимости». Могла ли Фридерика представить себе, что импровизированный секретарь, которого она привела в дом, чтобы помочь мужу писать бумаги, станет его вожделенной надеждой на спасение?

Фильм Марии Шрадер «Стефан Цвейг: прощание с Европой» был номинирован на премию «Оскар».

Нетерпение сердца

Конечно, она никак не могла предположить, что Шарлотта Альтманн, хромая, худая, нечесаная девица с нездоровым цветом лица, может представлять угрозу их семейному счастью. Девушка искала работу через комитет по делам беженцев, и Фредерика взяла ее к себе из жалости, чтобы сделать доброе дело. У бедной двадцатишестилетней Лотти было только одно преимущество перед ее стареющим работодателем — молодость.

В какой-то момент фрау Цвейг обнаружила, что существует внутри любовного треугольника. И это Лотти сама сообщила ей — виновато, в письме, умоляя о прощении, — потому что это был просто несчастный случай. Фредерика узнала, что у ее мужа другое мнение, позже вечером, когда он предложил уволить ее секретаршу. Стефан ответил, что она для него «как чудо». Три года продолжалась эта странная жизнь — Фридерика неохотно приняла условия игры.

Но однажды, вернувшись домой, она увидела осколки разбитой вазы и расстроенное лицо мужа. Он сказал, что Лотти устроила скандал и собиралась выброситься из окна. Он попросил Фредерику о разводе. Это было как пощечина, но что она могла сделать?

Читайте также  Дэвид Бекхэхм перепугал изуродованным лицом

Бумаги были подписаны, но Стефан почти сразу понял, какую ужасную ошибку он совершил. Он умолял Фридерику послать телеграмму своему адвокату и приостановить бракоразводный процесс. Телеграмма была отправлена, но, по иронии судьбы, адвокат был в отпуске. Каждые два дня Фридерика получала письмо от Штефана: «Дорогая Фрици! В моем сердце есть только сожаление об этом разрыве, только внешнем, который вовсе не является внутренним разрывом… Я знаю, что тебе будет горько без меня. Но вы не много теряете. Я изменился, мне надоели люди, и я доволен только своей работой. Лучшие времена ушли безвозвратно, а мы пережили их вместе…». Он умолял ее сохранить его фамилию — Цвейг.

В 1940 году писатель эмигрировал в США вместе со своей молодой женой Шарлоттой. Но он помог своей бывшей жене и ее детям приехать туда, познакомился с ней, они даже хотели поехать вместе в отпуск. Его душа не знала покоя, она была в смятении. Личная драма, усугубленная положением дел в Европе — приход фашизма Цвейг воспринял как крах мировой цивилизации. Приближался его шестидесятый день рождения. «Шестьдесят — думаю, этого достаточно. Мир, в котором мы живем, необратим. И мы не будем иметь никакого влияния на то, что нас ждет. Наше слово не будет понято ни на одном языке. Какой смысл продолжать жить в качестве собственной тени?». Йохам Маас цитирует слова Лотте: «Он не в лучшем состоянии. Я боюсь».

К сожалению, бедный секретарь не смог совершить чудо: вернуть стареющему Стефану молодость и подарить гармонию. В одном из своих писем к Фредерике он написал: «Невозможно обмануть судьбу, царь Давид подвел меня. Все кончено — я больше не любовник». И в следующем письме признание: «Все мои мысли с тобой».

Последним пристанищем Цвейга стала Бразилия, которой он посвятил одну из своих книг — «Бразилия — страна будущего». Он признался, что жизнь здесь вполне комфортна, а люди очень дружелюбны. Однако он чувствовал себя изгнанником, который никогда больше не увидит свою родину. «…Ужас, который я испытываю в связи с происходящими событиями, бесконечно растет. Мы находимся лишь на пороге войны, которая фактически начнется с вмешательства последних нейтральных держав, а затем наступят хаотические послевоенные годы….. Плюс эта мысль, что больше никогда не будет дома, угла, издательства, что я больше никогда не смогу помочь своим друзьям — никому! До сих пор я всегда говорил себе: пройди войну, а потом начни все сначала (…) Эта война разрушает все, что создало предыдущее поколение (…)».

Он не видел своего места в будущем мире. Поэтому решение покончить со своим тяжелым существованием созревало медленно, день за днем. Шарлотта, видя страдания мужа, поддержала его. В одном из своих прощальных писем она заявила, что смерть станет освобождением для Стивена, а также для нее самой, поскольку ее мучили приступы астмы. В ту роковую февральскую ночь она не покинула своего возлюбленного, прихватив с собой смертельную дозу барбитуратов.

«После шестидесяти нужны особые силы, чтобы начать жизнь заново. Мои силы истощены годами скитаний вдали от дома. Кроме того, я думаю, что лучше сейчас, с высоко поднятой головой, покончить с существованием, главной радостью которого был интеллектуальный труд, а высшей ценностью — личная свобода. Я приветствую всех своих друзей. Пусть они доживут до рассвета после долгой ночи! Но я слишком нетерпелив и ухожу раньше них». — это были последние слова, с которыми Стефан Цвейг обратился к миру.

 

 

ВизорЛэнд